Индекс Мосбиржи рухнул ниже 1900, но в ЦБ говорят: паниковать рано
Российский фондовый рынок переживает нелучшие времена. Индекс Мосбиржи опустился до минимумов сентября 2022 года — пробил отметку в 1900 пунктов. Но в Центробанке к этому относятся спокойно. Глава регулятора Эльвира Набиуллина заявила: рисков для финансовой стабильности нет.
По её словам, сейчас рынок лихорадит из-за неопределённости. Компании не спешат раскрывать финансовые результаты, непонятно с дивидендами. Отсюда и волатильность. Инвесторы нервничают, продают бумаги — индексы падают. Но ЦБ смотрит на это без паники.
Набиуллина подчеркнула: вводить дополнительные меры реагирования смысла нет. Раньше регулятор вмешивался только при более серьёзных рисках. Сейчас ситуация не дотягивает до того уровня. «Мы не видим угроз для финансовой стабильности», — сказала она.
Обвал начался ещё в конце весны. На фоне геополитических новостей и неопределённости с ключевой ставкой инвесторы уходили из рисковых активов. К июлю индекс потерял почти четверть от годовых максимумов. Июньское заседание ЦБ, где ставку оставили без изменений, не добавило оптимизма.
Но есть нюанс. Падение фондового рынка — это одно, а влияние на реальный сектор — другое. Как пояснили в ЦБ, котировки акций не являются прямым драйвером инфляции. Решения по денежно-кредитной политике принимаются исходя из других факторов — динамики цен, кредитования, бюджетных импульсов.
Индекс Мосбиржи — это про настроения, а не про фундаментальные показатели. Да, он отражает ожидания, но не всегда совпадает с состоянием экономики. Банк России это чётко разделяет.
Рыночные эксперты, впрочем, отмечают: долгое падение может ударить по капитализации компаний, усложнить размещения и привлечение капитала. Но пока системных рисков нет. Доля фондового рынка в ВВП не настолько велика, чтобы обвал акций спровоцировал кризис.
Что будет дальше? Многое зависит от дивидендной политики и раскрытия отчётности. Если компании начнут делиться прибылью, интерес вернётся. Если нет — волатильность сохранится. ЦБ дал понять: вмешается, только если увидит реальную угрозу для банков или финансовой системы. Пока её нет.