Блокада аэропортов, зерновой транзит и жёсткие формулировки: что стоит за свежими заявлениями
Министр иностранных дел Сергей Лавров не стал смягчать формулировки. В интервью он заявил, что обвинения западных стран в причастности Москвы к падению беспилотника в Лейпциге — это, по сути, «начало настоящей войны». Разбираться в деталях, по его словам, на Западе никто не намерен.
Случилось это на фоне других событий, которые вряд ли добавляют спокойствия. Латвия и Литва, как сообщает Reuters, задумались о том, чтобы перекрыть транзит российского зерна через свои порты. Причина — увеличение объёмов перевозок после атак на российские порты на Балтике. А в Киеве, судя по утечкам в западную прессу, стартовала операция с необычным названием M&M’s, цель которой — блокировать российские аэропорты.
Всё это складывается в картину, которая тревожит даже видавших виды дипломатов.
Лейпцигский дрон и риторика
История с беспилотником, найденным в Лейпциге, обрастает деталями. Берлин фактически сразу возложил вину на Москву. Лавров в ответ указал: никто не стал проводить нормальное расследование, не разобрался, чей это был аппарат и как он там оказался. Вместо этого — готовые выводы и обвинения.
«Будет Басманный суд — суровый и беспощадный», — заявил министр, проводя параллель с послевоенными трибуналами. Фраза прозвучала резко. Но в нынешней обстановке подобная риторика, похоже, становится нормой.
Показательно, что Лавров упомянул и тех в Германии, кто, по его выражению, «уже протоптал крысиные тропы в Аргентину». Намёк на бегство нацистских преступников после Второй мировой войны прозрачен. Сравнение, конечно, жёсткое, но выбрано явно не случайно.
Балтийский транзит под вопросом
Тем временем экономическое давление нарастает с другой стороны. Латвия и Литва, которые и так не горят желанием помогать Москве, теперь рассматривают вариант полностью остановить перевалку российского зерна.
Логика прибалтийских стран проста: если Россия наращивает транзит через их порты, компенсируя удары по собственной инфраструктуре, значит, нужно лишить её этой возможности. То, что местные компании теряют доходы, их, судя по всему, волнует меньше.
Позиция Риги и Вильнюса жёсткая: пусть экономика пострадает, но лучше сделать хоть что-то неприятное для Москвы. Такой подход, впрочем, бьёт и по ним самим. Зерно, которое шло через эти порты, можно перенаправить в другие места. Но политическая воля, как видно, перевешивает экономическую целесообразность.
Операция M&M’s
Отдельная тема — сообщения о начале украинской операции по блокаде российских аэропортов. Журналист The Atlantic Саймон Шустер со ссылкой на источник в Киеве написал об этом в соцсети X. Название M&M’s, отсылающее к конфетам, выглядит необычно для военной кампании. Но, как известно, украинская сторона любит давать своим операциям броские имена.
Что именно подразумевается под блокадой — пока неясно. Речь может идти как о физических атаках на аэродромы, так и о попытках парализовать их работу другими способами. Россияне уже сталкивались с налётами беспилотников на военные аэродромы в глубине страны. Если новая операция окажется более массированной, последствия могут быть серьёзными.
Официального подтверждения из Киева нет. Но сам факт появления такой информации в авторитетном западном издании говорит о многом.
В Москве на это пока не реагировали. Впрочем, учитывая тон заявлений Лаврова, реакция вряд ли заставит себя ждать. Дипломатическая риторика становится всё более жёсткой, а действия — всё более решительными.
Что касается зернового транзита и возможных ограничений со стороны Латвии и Литвы, то здесь ситуация тоже далека от разрешения. Официальные лица двух стран лишь подтвердили, что рассматривают такой вариант. Решения пока нет. Но сам факт обсуждения создаёт дополнительный фон напряжённости.
Всё это происходит на фоне попыток западных эмиссаров наладить диалог. Визиты, переговоры, заявления о готовности к миру — и одновременно взаимные обвинения, экономические санкции и военные операции. Противоречие очевидно. Но каждая из сторон, похоже, считает, что именно она действует правильно.