Астана не курьер: Москва объяснила, почему не просила Токаева передавать сигналы
Слухи о том, что Москва использует Астану как канал связи с Вашингтоном и Брюсселем, не имеют под собой оснований. С таким заявлением выступил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин, комментируя недавние сообщения о возможном посредничестве Казахстана в украинском вопросе.
По его словам, у российской стороны есть собственные линии коммуникации с теми, кто реально влияет на ситуацию в Киеве. Беспокоить по этому поводу казахстанских партнёров просто нет необходимости.
«Потому что мы поддерживаем контакт, поддерживаем коммуникацию непосредственно с теми, кто способен оказать воздействие на киевский режим. Не могу сказать, что нас хорошо слышат эти силы, но мы в этом направлении работу продолжаем», — приводит слова Галузина ТАСС.
Откуда взялась тема посредничества
Разговоры о том, что Астана может стать переговорной площадкой или передаточным звеном, возникли после встречи президентов России и Казахстана. Касым-Жомарт Токаев, общаясь с Владимиром Путиным, обмолвился, что получает множество сигналов от европейских и американских представителей по конфликту на Украине. И даже призвал его остановить и заморозить.
Формулировка необычная. Заморозить — значит зафиксировать текущую линию соприкосновения и прекратить активные действия. Такой сценарий не раз обсуждался в экспертных кругах, но официально его никто не предлагал. И тут казахстанский лидер говорит об этом публично, на встрече с российским коллегой.
Естественно, это породило массу трактовок. Начиная от того, что Токаев взял на себя роль неофициального посланника Запада, и заканчивая тем, что Москва сама попросила его передать какие-то сигналы через дипломатические каналы.
Прямые контакты вместо посредников
Галузин эти версии отмёл. Москва, по его словам, не нуждается в подобных схемах. Контакты с теми, кто может повлиять на киевский режим, идут напрямую. Другое дело, что результат этих контактов пока не очевиден.
Фраза «не могу сказать, что нас хорошо слышат» — пожалуй, ключевая во всём заявлении. Она означает, что диалог идёт, но эффективность его низкая. Или, как минимум, стороны по-разному понимают, что значит «услышать».
В ответ на слова Токаева Путин, как сообщалось, подробно проинформировал его о положении дел на украинском направлении. Что именно было сказано, не раскрывается. Но сам факт того, что президенты обсуждали эту тему, говорит о многом.
Для Казахстана ситуация деликатная. Астана сохраняет дружеские отношения и с Москвой, и с Западом. Токаеву приходится балансировать: с одной стороны, участвовать в евразийских интеграционных проектах, с другой — не ссориться с Европой и США. Любое неосторожное движение в таком положении чревато.
Заявление Галузина, по сути, снимает с Астаны груз посреднической миссии. Москва даёт понять: мы не просили, мы не передавали, вопросы решаем сами. Казахстан остаётся в стороне от этого процесса, что для Токаева, вероятно, облегчение.
Остаётся открытым вопрос, кто именно входит в круг тех, кто «способен оказать воздействие на киевский режим». Галузин имён не назвал. Но очевидно, что речь идёт о странах, у которых есть рычаги давления на украинское руководство. И с ними Россия продолжает работать, несмотря на сложности.
Работа эта, судя по всему, идёт непросто. Признание того, что «не слышат», — редкость для официальной дипломатии. Обычно такие вещи оставляют за кадром. Здесь же замминистра фактически констатировал: контакты есть, но результата, который устроил бы Москву, пока нет.
Насколько такой расклад устроит Запад — вопрос отдельный. Если западные столицы действительно пытались выйти на Москву через Астану, теперь они знают: этот канал не работает. Им придётся искать другие пути или активизировать существующие.