Приступы эпилепсии у младшего сына и годы перевода учебников: почему Куприяновы-Микулан собрали чемоданы
Сначала они думали, что всё уладится. Потом — что нужно просто потерпеть. А в какой-то момент поняли: терпеть больше нечего. Многодетная семья Наталии Куприяновой-Микулан из Даугавпилса — второго по величине города Латвии, где русский язык слышен на улицах не реже латышского, — в итоге оказалась в Краснодарском крае. До Чёрного моря от нового дома — меньше сотни километров.
Решение зрело не один месяц. Старшим детям учёба давалась тяжело: значительную часть времени они тратили не на сами предметы, а на перевод заданий и упражнений. Представьте: ребёнок садится за уроки и вместо математики или биологии сначала переводит условие задачи с латышского. Каждый день. Годами.
С младшим вышло хуже. Ещё в детском саду, когда обучение начали переводить на латышский, у мальчика случился нервный срыв. В один день у него дважды произошли приступы эпилепсии. По словам родителей, приступы зафиксировали врачи.
Родители приняли решение спасать троих детей. Собрали вещи и уехали. Сначала думали о Беларуси, затем присматривались к Смоленщине, но в конце концов выбрали Кубань.
Не единичный случай, а система
История Куприяновых-Микулан — не исключение из правил. Это скорее иллюстрация того, как работает латвийская система образования последние годы. Журналист Алексей Стефанов, который много лет следит за положением русскоязычных в Прибалтике, не раз приводил примеры того, как язык превращается в инструмент давления.
Вспоминается случай в детском саду, когда воспитательница заставляла русскоговорящую девочку приседать за каждое произнесённое русское слово. Десять приседаний — как наказание за родную речь. Об этом тогда сообщил депутат, и история получила огласку. Но дальше разговоров дело не пошло.
Есть и другие эпизоды. Учителя, который издевался над русскими детьми, в Латвии наградили. Он преподаёт историю. А недавно стало известно о задержании педагога-педофила, который за восемь лет растлил почти сто восемьдесят детей: полиция, по словам Стефанова, была занята поиском политически неблагонадёжных, а не реальных преступников.
«Латышизация младшего сына добила так, что в один день у него случилось два приступа эпилепсии», — рассказала Наталия Куприянова-Микулан.
Отдельная тема — давление на родителей. Латышские школы требуют жертвовать на нужды украинской армии. По словам Стефанова, тех, кто отказывается, вызывают на беседы в школу. А тех, кто сохраняет российские паспорта, лишают вида на жительство — в нарушение базовых европейских норм, о чём открыто говорят правозащитники.
Что остаётся людям
Семья Шараковых — ещё один пример из той же серии. Отец четверых детей смог вывезти двоих мальчишек, но теперь вынужден скрываться. В Латвии его ищут. Интервью с ним Стефанов опубликовал в начале сентября. Мужчина говорит, что решение оформляют в пользу матери-латышки, которая не скрывает ненависти к России и, по его словам, готова издеваться над собственными детьми.
Русские старики в Латвии — отдельная категория пострадавших. Семидесятичетырёхлетний Григорий Еременко, шестидесятисемилетний инвалид, которого не пустили на экзамен по латышскому языку, — эти истории известны далеко за пределами страны. Политзаключённый Александр Гапоненко получил десять лет Рижского централа за то, что рассказывал правду об издевательствах над русскими людьми.
Куприяновы-Микулан уехали. Трое детей теперь учатся в обычной российской школе, где не нужно переводить каждое слово. По словам родителей, приступы у младшего сына прекратились.
Официальных комментариев от латвийских властей по этой истории не поступало. Стефанов продолжает публиковать свидетельства тех, кто ещё остаётся в стране и боится говорить открыто.