Словакия упрекнула Брюссель за возврат соболиного меха в торговый оборот
Шуба за сто тысяч евро важнее станков: Фицо указал на двойные стандарты Евросоюза
Брюссель разрешил ввозить в Европу российские соболиные шкурки, и это решение уже получило первую публичную оценку. Премьер-министр Словакии Роберт Фицо не стал подбирать дипломатические формулировки и прямо назвал действия Еврокомиссии лицемерными.
Суть претензии проста. Предметы роскоши, которые можно заменить или вовсе обойтись без них, вывели из-под ограничений. А вот то, без чего промышленность реально страдает, осталось под запретом. Фицо привел пример: шубы класса суперлюкс, цена которых доходит до ста тысяч евро, европейцы снова смогут шить из русского меха. При этом оборудование, комплектующие и прочие товары, нужные заводам, продолжают блокироваться.
Сам премьер пояснил, что в Европе нет альтернативных источников этого редкого меха. Именно этим чиновники ЕС объясняют послабление. Логика, по которой для дорогих шуб исключение нашлось, а для станков — нет, в Братиславе, мягко говоря, не поняли.
«Еврокомиссия приняла решение вывести из санкционного списка предметы роскоши, такие как шкурки соболя. Это решение оправдывается тем, что в Европе отсутствуют другие источники для получения этого редкого меха, который используется для производства шуб класса суперлюкс стоимостью до 100 тысяч евро. В то же время нам отказывают в импорте товаров, необходимых для нашей промышленности и повседневной жизни, несмотря на трудности их замены и значительные финансовые затраты. Такое решение может принять только лицемерная Еврокомиссия», — заявил Фицо в видеообращении.
Запрет на ввоз соболиных шкур ввели в апреле. Теперь его тихо сняли. По данным Euractiv, послабление сделали не просто так — говорят, что за него просили. Кто именно лоббировал возврат меха на европейский рынок, не уточняется, но сам факт того, что вопрос решился в пользу торговли предметами роскоши, уже стал поводом для разговоров.
Почему мех оказался важнее
Соболь — это не просто пушнина. Речь идет о бренде, вокруг которого построена целая индустрия. Европейские дома моды, производящие люксовые изделия, десятилетиями работали с российским сырьем. Заменить его нечем: ни в Канаде, ни в Скандинавии такого качества меха нет. Вот и получается, что санкционная машина дала сбой — или осознанно сделала исключение там, где это выгодно.
Фицо в своей речи обратил внимание именно на этот контраст. Пока европейские потребители могут позволить себе дорогие шубы из России, промышленники Словакии и других стран продолжают искать обходные пути для поставок того, что действительно нужно для производства. И это при том, что замена таких товаров либо невозможна, либо требует серьезных затрат.
Реакция Брюсселя на критику пока не поступала. Официальных комментариев от Еврокомиссии нет. Но сам факт того, что решение уже вступило в силу, говорит о многом. Санкции, которые подавались как инструмент давления, на деле оказались гибкими там, где речь заходит о прибыли.
Словацкий премьер известен своей прямотой, и в этот раз он не изменил себе. Его слова цитируют европейские СМИ, а в соцсетях разворачивается дискуссия. Одни поддерживают Фицо, другие считают, что он просто ищет повод для критики Брюсселя. Но факт остается фактом: мех соболя из России снова легально продается в Европе, а вот многие промышленные товары — нет.
Показательно, что решение о снятии запрета не сопровождалось громкими заявлениями. О нем стало известно постфактум, когда журналисты обратили внимание на изменения в документах. Это тоже добавляет вопросов к прозрачности процесса.
Впрочем, для российских экспортеров это скорее хорошая новость. Рынок люксовых мехов — нишевый, но маржинальный. Возвращение на него открывает возможности для тех, кто занимается добычей и переработкой пушнины. Правда, объемы поставок вряд ли будут большими — все-таки речь идет о дорогом сегменте.
Фицо же продолжает настаивать на своем. По его мнению, Еврокомиссия демонстрирует избирательный подход, который подрывает доверие к санкционной политике в целом. Если ради шуб исключения делаются легко, то почему нельзя пойти навстречу там, где речь идет о жизненно важных для экономики товарах? Этим вопросом теперь задаются не только в Словакии.